11:35 

Отрывки из книги Нестеровой Н. "Фантазерка"

Как выглядит пена, которая идет у припадочных изо рта, я не знаю. Шампунь глотать мне не хочется, останавливаюсь на отцовском креме для бритья. Ох и мерзость!
Я брякнулась на спину в комнате, где родители собирали чемоданы, начала дрыгать руками и ногами, пускать пузыри. Папа перешагнул через бьющуюся в конвульсиях родную дочь, как через бревно. Мама склонилась надо мной и строго спросила:
– Где маникюрный набор? Почему ты никогда не кладешь вещи на место?
Мои родители бездушные киборги – роботы с чипами и микросхемами вместо сердец. Четырнадцать лет, с рождения, я пытаюсь расшатать их нервную систему, но она сделана из титановой проволоки. Они уезжают в отпуск! За мной должна присматривать любимая бабуля, которая заядлая альпинистка и в данный момент ползает по горам Кавказа. Несостыковка в два дня: папа и мама решительно отказываются оставить меня одну и отдают, как они выражаются, «на передержку» маминой подруге детства. Из нынешних знакомых меня бы никто не взял.
Спектакль провалился, мимо кассы. Встаю с пола и иду полоскать рот. А все потому, что полгода назад родители уже оставляли меня одну, когда махнули в Петербург к друзьям. Если честно, то они сами виноваты – вернулись на день раньше. Так поступают только глупые мужья в анекдоте: возвращается он из командировки...
Возвращаются они из Питера и застают картину. Я и две мои подружки, в одних трусах, с ног до головы покрытые татуировками (переводные картинки), волосы розовыми и зелеными прядями покрашены (одноразовый эффект), изображаем под музыку пляску апачей. В пепельнице дымятся сигареты (дрянь ужасная), а на столе бутылки пива (сначала горько, потом привыкаешь).
Когда меня схватили после непродолжительной погони и стали драить в ванной, я так визжала, что пришел сосед снизу.
– Интересно, – говорит, – что нужно с ребенком делать, чтобы он так орал?
Папа, взмыленный и гневный, честно отвечает:
– Мы ее купаем.
– Первый раз в жизни? – уточнил сосед. – Тогда понятно.
Кстати, подружки мои, заявившись домой в соответствующем виде, без всяких пыток с ходу заявили родителям: «Это Катя придумала!» – я то есть. Понятное дело, их не наказали, только водиться со мной запретили.
На «передержку» меня определяют к тете Лизе. Мама о ней рассказывает:
– Чудный человек, доброты исключительной. В детстве мы были неразлучны, а потом пути разошлись.
– Главное, она Катьку нашу не знает, – бурчит папа.
Он злится, потому что портативный компьютер на время отпуска достается мне. С папой мы слегка подрались, но мама встала на мою сторону: в четыре руки и две глотки мы фазера победили.
– Лиза, – продолжает мама, – несколько задержалась в развитии. Возможно, виновата ее профессия и контингент, который ее окружает. Она в детском саду воспитательницей работает.
– Контингент играет такую большую роль? – удивляюсь я.
– Безусловно, – отвечает мама, которая студентам философию преподает.
– Бедный папочка! – всхлипываю я.
– Почему это я бедный? – настораживается он.
– Ты же сам говорил, что все дни с мышами и кроликами проводишь, опыты на них ставишь.
Мама прячет лицо, папа показывает мне кулак. Он бурчит, что такие перегрузки, как со мной, ни один трудовой кодекс не выдержит. И он, папа, заслужил отдых от параноидальной личности с замашками диктатора, то есть от меня, родной и единственной дочери.
На самом деле они любят меня безумно. Один раз я подслушала, как мама говорила, что все дети по сравнению со мной кажутся ей испеченными из скисшего теста. А папа обозвал их ипохондриками и меланхоликами. Я потом в словаре значение этих слов смотрела.
Когда я в детстве болела воспалением легких, папа лежал со мной в больнице, потому что у мамы грипп был. Сестрички на папу молились, уверяли, что такие отцы вымерли сразу после динозавров, мой уникальный остался. Мама у нас вообще упасть и не встать, какая красивая и умная. Когда я окончательно вырасту и разовьюсь, обязательно на маму буду похожа.
Звонок в дверь.
– Это Лиза за тобой пришла, – быстро говорит мама. – Приведи себя в порядок!
«Порядок» я заранее продумала. Разделяю волосы на прямой пробор и обильно удобряю гелем, чтобы череп облепили как приклеенные. Заплетаю две косицы с розовыми капроновыми лентами. На концах пышные бантики, как на фото мамы-первоклассницы. Одежки я у бабушки на антресолях нашла. Постирала и дырки, которые моль проела, зашила. Платье – улет! Само розовое, а воротник и рюшки – белые кружева. Рукав короткий фонариком, от талии пышная юбка до колена, пояс на спине в пышный бант завязывается. Бабуля говорит, что она в этом платье была прекрасна, как Мальвина. Хотя трудно поверить, что такой прикид по доброй воле можно надеть.
Когда я придурочной Мальвиной выползаю из своей комнаты, папа и мама издают всхлип и кашляют, чтобы замаскировать нервный хохот. А тете Лизе я нравлюсь. Наверное, ее подготовишек на утреннике напоминаю.
– Ах, какая красивая девочка! – нараспев восхищается тетя Лиза.
Она сюсюкается со мной, как с трехлетней. Я, потупив голову, лезу пальцем в нос.
– Хорошие девочки пальчиком в носу не ковыряются, – наставляет меня тетя Лиза и убирает мою руку от лица.
Плечи родителей дрожат от сдерживаемого смеха. Они быстренько нас выпроваживают. Представляю, как веселятся за дверью.
..................................


Зря я, что ли, как дура парилась? Мне в этом прикиде надо до Лизы важную информацию донести. Украдкой достаю зеркало и пудреницу с белым тальком. Обрабатываю лицо, губы мажу бледно-голубыми тенями. Приползаю за стол.
– Окрошечки поешь, – ставит передо мной тарелку Лиза.
– Не могу, – вздыхаю я, – тошнит, токсикоз. Я ведь, по правде сказать, беременная.
Лиза падает на соседний стул и таращит на меня, смертельно белую, всю в розовом, с косичками-бантиками и рюшечками, испуганные глаза.
– Кто? Кто? – заикается она. – Кто отец?
– Наш директор школы, – печально признаюсь я.
С директором, пожалуй, переборщила. Нашему директору за шестьдесят, один глаз у него стеклянный, потому зовется Циклопом. Надо было физрука замазать...
Пока Лиза приходит в себя, пока хватает ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, я пододвигаю к себе тарелку и уминаю окрошку. Лиза механически ставит передо мной второе – котлеты с посыпанной укропом молодой картошкой. На десерт клубника с сахаром и сметаной. Готовит Лиза отлично, живот у меня набит, точно барабан.
– Не возражаешь, если отдохну немного? – спрашиваю.
– Я тебе постелю, – подхватывается Лиза. – О, бедный! Бедный ребенок!
Так, все складывается лучше, чем я ожидала. После оздоровительного сна я получаю полдник в виде горячих блинчиков с медом и холодного молока, потом купаюсь в речке и даже помогаю Лизе пересаживать цветы, несмотря на ее отказы и мой «чудовищный токсикоз».
Лиза виновато признается, что, пока я спала, она сбегала на почту и отбила моим родителям телеграмму на адрес их дома отдыха. Текст был гениальным по причине экономии знаков препинания: «Ваша дочь беременна директором школы целую лиза».
Я тяжело вздыхаю и одобряю ее мужественный поступок:
– Ты поступила как настоящий друг. Все равно бы мне пришлось сдаваться.
..........................................................................

К вечеру ответную телеграмму от моих родителей принесли. Их на туфте не проведешь. Пять лаконичных слов: «Пусть рожает целуем мама папа».
............

@темы: Интересности

URL
Комментарии
2010-12-20 в 14:36 

Ellaahn
я была бы верной/ и ждала бы вас /если бы не игорь/ если бы не стас © jordana
Бедные родители :-D

2010-12-20 в 14:40 

Но они-то уже к ней приспособились...)))

URL
2010-12-20 в 14:43 

Ellaahn
я была бы верной/ и ждала бы вас /если бы не игорь/ если бы не стас © jordana
natalia25 вопрос только в том, какой ценой.

2010-12-20 в 14:45 

:nope: кто как может: кто орет и истерит, а они приняли другую позицию. Я тебе могу полностью рассказик прислать, в общем не так все и плохо...:small:

URL
2010-12-20 в 14:47 

Ellaahn
я была бы верной/ и ждала бы вас /если бы не игорь/ если бы не стас © jordana
natalia25 . да нет, не нужно. я себе примерно представляю

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Я и мои увлечения

главная